Когда аспирант математики, молодой Эдмунд Гуссерль хотел доказать, что математические истины – это всего лишь психологические константы, которыми оперирует только наш человеческий разум, что бы вы думали, у него ничего не вышло! Его ожидал провал, но это был великий провал, ибо если не получилось доказать этого, то это значит, что математические истины – фундаментальные характеристики бытия как такового, а не просто слепок структуры нашего разума. Однако он пошел еще дальше, и охарактеризовал все это как феномены, откуда и произошло название феноменологии – выдающегося направления в философии 20 века. Вместо того, чтобы удовлетвориться взглядом И. Канта на то, что вещи сами по себе непознаваемы, Э. Гуссерль занялся изучением чистых феноменов, очищая их от налета психологизма (который не может объяснить вещей) и привычных банальностей. А решение проблемы было такое – мы все находимся в общем горизонте феноменов, которые являются нам, и нам остается только описывать их такими, но не пытаться обобщить и дойти до предельной сущности вещей. Это не шаг назад в познании, а здравое отношение к миру. Вместо психологии познания мы получаем антропологию познания. И вот мы получили его теорию логики, которая была так необходима!