Всегда приятно поделиться впечатлением про хорошую книгу, но какое же счастье, рассказать про книгу современного украинского писателя да еще и киевлянина! Не каждый день читаешь роман, где действие происходит в нескольких сотнях метров от твоего места жительства. Ну что интересного можно написать про знакомый до боли парк Победы в Дарнице? Или про унылые улицы Бойченка и Малышка? Разве что уголовные истории, но книга Алексея Никитина в разы многограннее, а унылые улицы под его талантливым пером замерцали мягким светом ушедшей эпохи. Хотя без криминальной составляющей, ясное дело, не обошлось. Ох уж эти такие притягательные, но такие сомнительные персонажи конца 80-х моей юности - в кроссовках, в темных очках и несоветской одежде! Да, именно в "несоветской", помню это выражение, оно воспринималось несомненно как комплимент. И двойные половинки за двадцать восемь коп. помню. Голубятни, свежее молоко в бидонах не застало, но слышала от старожилов. И знала людей, что ради книги ехали на другой край города - потому что мечту покупали, а не книгу. И телефонный номер начинающийся на 513 у меня когда-то был. Встречая все эти милые детали в книге "Victory Park" радуешься, как старым друзьям, и прям таки наслаждаешься книгой. "Левый берег, пасынок истории Киева", но как же замечательно сумел Алексей Никитин о нем рассказать. В историю села Очереты я лично поверила безоговорочно, и только начав писать этот пост все-таки заглянула в справочник по Киеву. Посмеялась над своей легковерностью, а может дремучестью. Очереты - художественный вымысел, но совершенно прекрасный. Алексей Никитин великолепный рассказчик и читать про знакомые улицы, по которым ходишь чуть ли не каждый день, приятно, не то слово. Волчья гора, днепровские пляжики, ресторан Олимпиада-80, кинотеатр Ровесник - узнаваемо до слез и до прожилок. Действие развивается неторопливо, но как же чудесны все детали, ничего ускорять не хочется. События из жизни героев, то ввергают в хохот (история с Боярским и дамами-чиновницами - просто истерика), то заставляют замереть в щемящей ностальгии, настолько лично воспринимаются некоторые вещи. А кругом все пронизывает тяжелое дыхание разваливающейся империи - на кого-то уже глянуло государево око, а кого-то поджидает война: "... у нас всегда какой-нибудь кавказ отыщется. Прежде он был за Тереком, теперь – за Пянджем." Как тут ни вспомнить стихи Бориса Рыжего? Если в прошлое, лучше трамваем со звоночком, поддатым соседом, грязным школьником, тетей с приветом, чтоб листва тополиная следом. Через пять или шесть остановок въедем в восьмидесятые годы: слева — фабрики, справа — заводы, не тушуйся, закуривай, что ты. Что ты мямлишь скептически, типа это все из набоковской прозы, — он барчук, мы с тобою отбросы. Улыбнись, на лице твоем слезы. Это наша с тобой остановка: там — плакаты, а там — транспаранты, небо синее, красные банты, чьи-то похороны, музыканты. Подыграй на зубах этим дядям и отчаль под красивые звуки: куртка кожаная, руки в брюки, да по улочке вечной разлуки. Да по улице вечной печали в дом родимый, сливаясь с закатом, одиночеством, сном, листопадом, возвращайся убитым солдатом.